Филосовские бредни.

Я видел момент угосающей жизни,
Встречал я не раз умирающий взгляд,
Крупицы сознания где-то зависли,
И то, что ушло, не вернётся назад,

В стеклянных глазах пролетают рассветы,
И где-то внутри отражается даль,
В душе кто-то вспомнит чужие советы,
Кому-то уже уходить и не жаль,

Уже не слезятся моменты из жизни,
Взывая всё громче, уйти за собой,
Не важно, отдал ты свой долг для Отчизны,
Иль просто в квартире ушёл под луной,

Рождаемся мы одинокими в мире,
И так же одни мы уйдём на покой,
Но главное, между жить, как можно шире,
Чтоб горесть обид не тянуть за собой,

Когда-то у всех потускнеют надежды,
Не станут тянуть за собой миражи,
Из тела уйдём мы, как сбросив одежды,
Ты будешь жалеть в этот миг, расскажи?...

Мы создаём картины бытия,
Свои изящные мазки в них добавляя,
Чего-то приукрасим, не тая,
А после это быстро удаляем,

Когда мы делаем наброски для любви,
Мазки просторны и не знают они рамок,
Цветами яркими и с запахом весны,
Выпрыгивают весело из банок,

Рыдают краски и стекают вниз, как кровь,
Когда рисуем мы ушедшую любовь,
Потом засохнут краски, сразу отцветут,
И лепестками прям на землю упадут,

А можем мы загнать в границы холст,
Тем самым не давая расширяться,
И вывод этот станет сразу прост:
Картина будет неизменной оставаться,

Но есть художники с размерами души,
Картины чьи, неведают границы,
Чьи безграничности настолько хороши,
Что краски в них парят всегда, как птицы.

Осколки прошлого, упавшие на дно,
Увы, не могут в одночасье раствориться,
Им нашей памятью всегда одно дано -
Под тонкой пленкой от "сегодня" притаиться,

Они лежат и выпускают трупный яд,
Который травит нам "сегодня" без причины,
И много месяцев, а может, лет подряд,
Засасывают нас в свои пучины,

И тени прошлого ещё ведь так сильны,
Углы все острые они на дне обточат,
Со временем обиды не видны,
И люди кажутся в них лучше, между прочим,

А надо просто их не хоронить,
Подняв со дна, их снова встретить лично,
Стереть всё в прах и навсегда убить,
Тогда и в "завтра" будет всё отлично.

А время лишь эссенция Богов,
Оно и есть, и нет одновременно,
И кто не носит временнЫх оков,
Стирает грани мира постепенно,

Кто время пьёт, не изменяя лиц,
Кому подвластны вечные пустоты,
Вдыхают солнца, нет у них границ,
И разбивают гравитацию на соты,

Аннигилируя вселенское нутро,
Создав себе из кварков подространство,
Из чёрных дыр захватывая дно,
Они из нового куют своё буянство,

Энергия без формы и преград,
Перерождение неведомо откуда,
И в клетке тела для неё кромешный ад,
Она живёт в попытке выбраться оттуда...

Когда ты входишь в чью-то душу,
Старайся там не натоптать,
Из сердца ты не делай грушу,
Чтоб, как в спортзале попинать,

Не лезь в неё своим уставом,
И не ломай ты в ней дверей,
Как мебель лучше в ней расставить,
Не лезь, хозяину видней!

Не раздавай в душе советов,
Их в мусорке и так полно,
А если кажется, что душно,
Немножко приоткрой окно,

Не заноси туда блестяшки,
Что ценят бедные вокруг,
Там много своего богатства,
Ты только оглянись вокруг,

Душа огромна, много места,
За жизнь хозяин накопил,
Тут школа вот, а там невеста,
Которую давно любил,

А может там мужья и дети,
В отдельных комнатах сидят,
Друзья, подруги и коллеги,
На кухне шашлыки едят,

Снаружи может показаться,
Что невелик метраж души,
Но, может просто оказаться,
Что вы там просто не нужны,

И, может, просто ты в прихожей,
Для непредвиденных гостей,
И просто так, ты там прохожий,
Души ты не достоин всей.

А звёзды нервная система,
Вселенная лишь в голове,
И кто-то думает Венерой,
От боли корчится Земля,

От злости полыхнет Меркурий,
А Марс любовью напоёт,
Юпитер пухнет от раздумий,
Уран покоя не даёт,

Сатурн окружит страха цепью,
А одиночеством Нептун,
Луна покроется волненьем,
Ио коснётся горя струн,

И от обиды воет Тея,
Европа ноет от тоски,
А Деймос ужасом покроет,
И Фобос пустит зла ростки,

И Хаумеа точит ревность,
Сжигает гордость Энцелад,
На Ганимеде всё робеет,
Каллисто зависти жрёт яд,

А Солнце страстью лишь пылает,
Сжигая медленно Плутон,
Он как терпенье, быстро тает,
А рядом одинок Харон,

Из Стикса льются только слёзы,
А Ни;кта загорит стыдом,
И Кербер полон чувством долга,
Лишь Гидра вспомнит о былом.

Я слышал от людей довольно часто,
Что истину узрели лишь они,
И в остальное я вникал напрасно,
От истины блуждаю я вдали.

Я слышал про Христа и про Аллаха,
Про Будду слышал и Масонский движ,
И что не верить если - сразу плаха,
И к ним скорей беги, чего же ты сидишь?!

И часто знатоки те принуждают,
А что-то скажешь против - сразу враг,
И может даже всё переломают,
И труп, воистину, твой выкинут в овраг,

За всей бравадой под фанатичным бредом,
Ты истину вовек не разберёшь,
И даже, когда станешь старым дедом,
Её, скорей всего, не обретёшь.

В забвении узнаем мы секреты,
Которых не расскажем никому,
Сквозь сотни или тысячи столетий,
Лишь созерцая обездушенную тьму,

Откроются для нас все тайны мира,
Узнаем мысли близких нам людей,
И сколько в поле зрения эфира,
Угасло неисполненных идей,

Чьи чувства жили, нас слегка касаясь,
Чья страсть нам разгоняла пустоту,
И как когда-то, кто-то, где-то каясь,
Хотел сменить всю блажь на простоту,

Узнаем то, что тысячи стремлений,
Слегка коснувшись, рухнули о быт,
И сколько миллионов поколений,
В которых кто-то раньше был забыт,

В глаза вольются все миры вселенной,
Созданье их, и крах, и прах, и стон,
И кто, скрывая суть своей улыбкой,
Был окровавлен и опустошен,

Сольётся всё и станет всё неважно,
Растает всё, что нагоняло суету,
Мы растворим сознание вальяжно,
Собой дополнив эту пустоту.

На одной из далёких планет,
Где увидел свои очертания,
Я решил, что оставлю свой след,
И окончу свои здесь скитания,

Я когда-то покинул свой край,
И отправился в бездну скитаться,
Может я и искал где-то рай,
Где навечно я мог бы остаться,

По просторам густой пустоты,
Я бродил, забывая о прошлом,
С глаз смывая следы красоты,
И не думая больше о подлом,

Забывая о том, кто я был,
Не желая опять просыпаться,
Я душою и телом остыл,
Начиная в песок истираться,

По пути видел много миров,
Где лишь призраки мрачно скитались,
Но цепляясь за память из слов,
Что мертвы они не признавались,

Видел крах величайших планет,
Население чьё зазнавалось,
И как после надменных речей,
Их величие в прах обращалось,

Видел я и рождение звёзд,
Что из мрака на свет появлялись,
И в последний их путь провожал,
Когда снова во мрак возвращались,

Я узрел, что нет сил описать,
То, чего не заполнить словами,
Это может карать и спасать,
Это создано явно Богами,

Я был там, где начало времён,
Был, где время совсем не рождалось,
Не был я уже обременён,
И сознание перерождалось,

Я, возможно, везде побывал,
И всегда, побывал может тоже,
Может, просто я сильно устал,
И прошу лишь покой теперь, Боже.

Та, что старше просторов вселенной,
Что приводит нас всех к одному,
Остаётся совсем неизменной,
В каждом выдохе, в каждом шагу,

Нет ужасней её и прекрасней,
Она каждого в мире итог,
Не задобришь её словом красным,
Никто в мире такого не смог,

Есть древнейшие звёзды, планеты,
Боги, вечности просто живут,
Но не глядя на чьи-то заветы,
Несомненно, и их заберут,

Кто-то жаждет в ней лишь искупленья,
Кто-то просит забрать всех врагов,
Кто-то глупо попросит спасенья,
Но не слышит она дураков,

Ты с печатью её же родился,
Заберёт она даже твой сон,
Что когда-то тебе уже снился,
Она рядом идёт в унисон,

Как сейчас она рядом стоит,
Так всегда тихо рядом стояла,
И хоть время всё время летит,
Она вечно за ним поспевала,

И бродила она до конца по земле,
И без устали всех собирала,
И когда не осталось на свете живых,
Смерть сама же себя и пожала.

Узнал я, что моя душа бессмертная,
Решил её я в этом испытать,
Ведь вечно жить — мечта всех беззаветная,
И каждый вечным хочет, несомненно, стать,

Я подарил её одной единственной,
Она, её смеясь, разорвалА,
С улыбкой милой и неукоризненной,
Кусочки мне в конверте отдала,

Я попытался окутать ею близкого,
Но жизнь его закончилась, увы,
И боль потерь и состоянье склизское,
Вновь распорола душу там, где швы,

Я заводил себе питомцев миленьких,
И каждого в душе своей селил,
Но каждый, как один, когда был стареньким,
Из жизни несомненно уходил,

В остатки от души, осколки мелкие,
Я посадил прелестнейший цветок,
Но даже и его иголки колкие,
Не продлевали отведённый срок,

Я испытал: душа и впрямь бессмертная,
Она живёт, как ты не убивай,
Но в этом есть и кара очень скверная,
Сам ты живи, ну, а других теряй,

Нет, не желаю я душе быть бесконечной,
И раз за разом ощущать вновь боль,
Раз испытания пройду с тоской сердечной,
А дальше ты уж, Господи, уволь...

В груде костей и разбитых сердец,
В кровь истирая ладони,
Пастух из отбившейся стаи овец,
Ищет свои же законы,

Стоя в грязи из пороков и тьмы,
Смотря на людские подарки,
Слёзы текли по щекам пастуха,
Наполнивши полные чарки,

Рядом валялись осколки души,
Разбитой о чьи-то заветы,
И целомудрие в рваном белье,
Топит в бутылке советы,

Ненависть с жадностью вместе слились,
Совести труп догрызая,
И на руинах былой доброты,
Сидит искупленье рыдая,

Пастух закричал и ушёл в никуда,
Слёзы из чарки хлебая,
Он шёл босиком по обугленным снам,
О стаде своём забывая,

И не вернётся пастух никогда,
На свалку израненых судеб,
И нету спасения подлой орде,
И рая, ей тоже не будет.

Густая тьма окутавшая мысли,
Вязка и осязаема была,
Я прикоснулся к ней душою чистой,
Она, как первый поцелуй была тепла,

Ведь лишь во тьме, рождаются те искры,
Что могут вмиг, спалить весь мир до тла,
И не бывает в мире красок чище,
Чем девственно чернеющая тьма,

В ней нет пороков и не видно фальши,
Не видно грязи в ней и человечьих мук,
Во тьме черны все и однообразны,
Нет предрассудков, все равны вокруг,

И в темноте, нам нечего бояться,
Все страхи мы вояем на свету,
И в темноте, нам незачем меняться,
Ведь не увидеть нас в ней больше никому,

Мы задаём вопрос, как жить на свете,
Но, лучше бы мы жили в темноте,
И там всегда счастливей были дети,
Не разглядеть в ней повод и к войне,

И лучше тьма, вокруг, везде и всюду,
Чем только в подгнивающих сердцах,
И только тьма в душе у человека,
По истине рождает дикий страх.

В глубинах души, за большими дверями,
Порою живёт, что не знаем мы сами,
Когтями скребётся и хочет наружу,
С желанием, лишь поглотить нашу душу,

Оно там с рождения было всегда,
И не покинет тебя никогда,
Та тёмная часть, что сидит в заточенье,
Не ищет которая счастья, прощенья,

Желая однажды сломать эту дверь,
Оно кровожадно и жаждет потерь,
Разрушить, сломать, что ты строил годами,
Сожрать всё благое, что созданно нами,

Оно завывает и страшно ревёт,
Замок неустанно на двери грызёт,
И с каждой обидой и болью потерь,
Становится только сильней этот зверь,

Дверь в той темнице, воздвигли мы сами,
Должны укрелять эту дверь мы с годами,
Ведь то, что сидит, срежетая зубами,
Увы, но сдержать можем только мы сами.

В стеклянных глазах отражаются боги,
На линиях жизни не видно дороги,
На кончиках пальцев застыло касанье,
В пустыне вселенной, растает сознанье,

Выдох последний тяжёлый, густой,
Выстрел финальный, но лишь холостой,
Отзвуки жизни в ушах отгремели,
Впитав тишину, навсегда онемели.

Там где любовь раньше яростно билась,
Замерло всё и остановилось,
Корпус души, недвижимый как камень,
Угас навсегда в нём жизненный пламень.

Есть во вселенной закон неприложный,
Он нерушимый, хотя и не сложный,
Всё в этом мире бренно и тленно,
Когда-то исчезнем мы все, несомненно...

Тернист и нелёгок порою наш путь,
Бывает от тяжести не продохнуть,
От груза потери, устала душа,
Но мы всё куда-то бредём неспеша,

От страха и слёз, закрываются веки,
Куда мы спешим, не добраться вовеки,
Преграды везде и заторы повсюду,
Но здесь оставаться, я точно не буду,

Давно ноют плечи от всех ездоков,
И рваные раны от грузных оков,
Нож из спины, что проходит сквозь сердце,
Жжёт и болит, будто лезвие в перце,

Изранено тело, разбита душа,
Но я продолжаю идти неспеша,
Туда где есть свет, где садится закат,
Туда где есть лестница в рай, а не в ад.

Сегодня жив, а завтра умираешь,
Зачем родился, ты порой не понимаешь,
К чему всю жизнь мышиная возня,
И сколько времени упущенного зря,

Тебе бы ввысь, как птица устремиться,
Лучами солнечными,как с ручья умыться,
И обхватив крылами облака,
На всех потуги, наблюдать лишь свысока,

Не надо слышать больше злые голоса,
И на траве уже не слёзы, а роса,
Никто не будет душу бередить,
Уйдёт вся боль, не станет и обид,

И сердце,что разбили, снова цело,
Свободен телом и душой всецело,
Нет места для потери и вражды,
Ведь в высоте лишь небо и лишь ты.